Первый сбой
Я проснулась от того, что капсула завибрировала. Это был не будильник — это был сигнал системы. «Ваш рейтинг пересмотрен», — гласило сообщение на экране. Я не хотела смотреть, но рука сама потянулась к браслетнику.
Цифра на запястье горела тусклым цианом — 412. Для Заречья это было почти нормально. Почти.
Я повернула голову к соседней капсуле. Там лежала мать. Её рейтинг был 388. Я узнала это от неё самой — она видела уведомление на своём браслете. Это значило, что сегодня ей откажут в пайке. Завтра — в лекарствах. А послезавтра она может не проснуться.
Я знала, что должна что-то сделать. Но что? У меня не было ни связей, ни денег, ни оружия. Только браслетник и отчаяние. Этого оказалось достаточно, чтобы начать.
Я вышла из капсулы. Холодный воздух Заречья ударил в лицо. Техно-снег падал с чёрными вкраплениями. На стенах домов — мёртвые голограммы, которые никто не чинил. Город умирал, но система продолжала работать.
Я пошла к терминалу Синтеза. Браслетник показывал только мой рейтинг — 412. Но мне нужно было узнать, почему рейтинг матери упал до 388, и можно ли это исправить. Терминал давал доступ к базе данных — единственное место, где можно было увидеть историю изменений и попытаться оспорить решение системы.
Там я встретила старика. Его рейтинг был 389. Он сидел на корточках у терминала и смотрел на экран пустым взглядом. «Не смотри, — сказал он тихо, почти шёпотом, не оборачиваясь. — Ты не хочешь знать, сколько тебе осталось».
Я хотела пройти мимо, но что-то остановило меня. Я села рядом. Мы молчали. Техно-снег падал на наши плечи.
Через минуту он сказал, не поднимая глаз: «Ты ищешь ответы?» Я кивнула. «Система даёт их только тем, кто платит», — ответил он тихо, почти не слышно.
Я спросила, чем платить. Он медленно повернул голову, взглянул на меня — и едва заметно коснулся пальцами своего браслетника. «Своей жизнью. Своим будущим». Он говорил так тихо, что я едва слышала — специально, чтобы браслетник не мог зафиксировать его слова.
Я не поняла. Тогда он сказал, почти беззвучно: «Глушилки. Там, где нет света, есть тени. Ты найдёшь тех, кто поможет». И замолчал. Он встал и ушёл, не оглядываясь.
Я сидела одна под снегом. Глушилки. Тень. Эти слова звучали как зашифрованное послание. Я поднялась и пошла дальше. В голове звучал голос отца, который умер пять лет назад. Или я так думала.
