Он входит в блок. Дверь закрывается за ним с лёгким шипением. Пахнет синтетикой и озоном — запах, который не выветривается, даже когда шкаф закрыт. Стены — матовые, серые, с циановыми линиями, которые пульсируют в такт его дыханию. Тусклые, но работают. Пластик, из которого сделана капсула, — дешёвый продукт нефтехимии. Он знает это. Он знает, что в Кристальном секторе стены делают из других материалов — «живых», дышащих. Здесь — только пластик.
Он вешает куртку в шкаф-утилизаторШкаф-утилизаторВстроенный шкаф для очистки и сушки одежды. Списывает 2–5 кредитов за цикл.. Закрывает дверцу. Нажимает кнопку — шкаф мягко гудит. Через 30 минут вещи будут чистыми и сухими. 3 кредита списаны. Он не смотрит на баланс. Бесполезно.
Он садится за стол. Складной, 80×60 см. Откидывается от стены. Ставит картридж в термос-подогреватель. Ждёт минуту. Еда тёплая.
Над столом загорается голографический экран. Реклама нового вкусового модуля «Цитрусовый взрыв». 50 кредитов. Он моргает — экран гаснет.
Но система не отступает. Из динамиков раздаётся голос — женский, ровный, без интонации.
«Мы заметили, что вы не участвовали в опросах три дня. Ваша лояльность снижается. Рекомендуется участие».
Он нажимает «Пропустить». Голос замолкает. Но он чувствует — она запомнила.
Он ест. Паста с нейтральным вкусом. Тёплая. Базовый профиль.
Он смотрит на стены. Матовый пластик. Циановые линии. 9 квадратных метров. Он знает каждый сантиметр. Он знает, что в Кристальном секторе люди живут в «умных» домах, где стены двигаются, а воздух очищается сам. Здесь — только стены. И тишина.
Вспоминает, как три года назад у него был рейтинг 470. Он жил в стандартном блоке. 12 квадратных метров. У него было окно. Затонированное, но настоящее — с простым стеклом, без самозатемнения, но всё же окно. В Панельном поясе уже тогда ставили «умное» стекло, которое регулирует свет. У него такого не было. Но было окно. Он смотрел на двор — серый, пустой, с чёрным снегом, который падал крупными хлопьями и таял на асфальте. Он не скучает по тому времени. Он просто помнит.
Она любила включать голоэкран на ночь — показывала звёзды. В стандартном блоке это стоило 5 кредитов в час. Она платила. Он тоже платил. Они лежали вместе, смотрели на звёзды, которые были всего лишь голограммой. Но это было лучше, чем потолок.
Теперь у него нет окна. Только стены. И голографический экран, который показывает небо по запросу — 10 кредитов за час. Он не включает.
Он думает о бывшей. У неё рейтинг 470. Она живёт в стандартном блоке. У неё есть окно. Она живёт с другим. Иногда он видит её на площади — она смотрит на голограммуГолограммаТрёхмерная проекция. В Заречье часто ломается и показывает устаревшую информацию., которая улыбается уже пять лет. Он не подходит. Ему нечего сказать.
Он не знает, как это произошло. Просто рейтинг упал. Просто всё ушло.
Он доедает. Убирает картридж в контейнер для утилизации. Моет руки. Вода тёплая, с запахом антисептика. Вода в капсуле есть всегда — это единственное место в доме, где она не отключается по графику. За это он и платит.
Он ложится на кровать. Откидная — лёгкая, удобная. Матрас ортопедический. Сенсоры зафиксировали его вес. Он знал это. Он знал, что если сейчас начнёт дышать чаще, система зафиксирует панику. Он дышал ровно. Делал вдох на четыре счёта. Выдох на четыре. Это был ритуал. Система фиксировала стабильность. Он не давал ей повода.
Он смотрит на потолок. Серый пластик с циановой линией. 2.7 метра. Достаточно, чтобы не чувствовать давления. Но не достаточно, чтобы чувствовать себя свободным.
Он проводит пальцем по браслетникуБраслетникУмный браслет, привязанный к рисунку вен. Показывает рейтинг, баланс, местоположение.. На сетчатке появляется уведомление: «Рейтинг: 412. Изменение за неделю: +2 балла». Он смотрит на цифру. Два балла. Ничего. Он знает, что люди с рейтингом выше 500 могут получить доступ к курсам и ИИ-тьюторам. У него такой возможности нет. Он застрял. Навсегда.
На сетчатке — уведомление: «Обнаружен повышенный уровень стресса. Рекомендуется посетить центр социальной адаптацииЦентр социальной адаптацииМесто, куда отправляют людей с низким рейтингом. Переучивание, падение рейтинга.».
Он знал, что это такое. Место, где переучивают. Где рейтинг падает ещё ниже. Где люди не возвращаются. Он закрыл интерфейс.
Он проводит рукой по столу. Пластик был гладким, тёплым. Слишком тёплым. Как будто стол ждал его. Как будто он был частью системы — тёплой, удобной, приятной. Он убрал руку.
Капсула гудит. Вентиляция работает. Циановые линии пульсируют медленнее — синхронизируются с его дыханием.
Через стену почти ничего не слышно. Звукоизоляция работает. Только приглушённый гул. Соседи есть, но они не мешают. Система позаботилась об этом.
Он закрывает глаза. Но не засыпает.
Мысли — о бывшей, о рейтинге, о стенах без окон. О том, что завтра будет новый день. Работа. Зона питания. Капсула.
«Система фиксировала стабильность. Он не давал ей повода.»
Он лежит с открытыми глазами. Смотрит на потолок. Циановая линия пульсирует. Он не может уснуть. Память не даёт.
На сетчатке появляется уведомление: «Зафиксирована бессонница. Рекомендуется посетить центр социальной адаптации. Бесплатный кофе для посетителей».
Он усмехнулся. Когда-то он клюнул на это. Пришёл за кофе — и остался в системе на три часа. Опросы, тесты, оценка лояльности. Бесплатный кофе был ловушкой. Он знал это теперь.
Он закрывает глаза. Не отвечает. Просто лежит.
Капсула продолжает гудеть. Циановые линии пульсируют.
Он засыпает. И в последний момент, перед тем как сознание отключилось, он представил, что за стенами — небо. Серое, пустое, настоящее. Капсула не пропускала его внутрь. Но он всё равно представлял.
Система фиксирует его сон.
