Кремон, 2087 год. В Заречье люди живут в базовых блоках — 9 квадратных метров без окон. Здесь есть кровать, стол, шкаф-утилизатор, санузел. И голографический экран, который показывает рекламу и опросы. Внимание — это товар. Компания зарабатывает на каждой секунде твоей жизни. Это рассказ о вечере в таком блоке.
Он входит в блок.
Дверь закрывается за ним с лёгким шипением. Стены — матовые, серые, с циановыми линиями, которые пульсируют в такт его дыханию. Тусклые. В Заречье линии никогда не бывают яркими. Но они работают.
Он вешает куртку в шкаф-утилизатор. Закрывает дверцу. Нажимает кнопку — шкаф мягко гудит. Через 30 минут вещи будут чистыми и сухими. 3 кредита списаны.
Он садится за стол. Складной, 80×60 см. Откидывается от стены. Ставит картридж в термос-подогреватель. Ждёт минуту. Еда тёплая.
Над столом загорается голографический экран. Реклама нового вкусового модуля «Цитрусовый взрыв». 50 кредитов. Он моргает — экран гаснет.
Но система не отступает.
«Мы заметили, что вы не участвовали в опросах три дня. Ваша лояльность снижается. Рекомендуется участие.»
Из динамиков раздаётся голос. Женский. Ровный, без интонации:
«Мы заметили, что вы не участвовали в опросах три дня. Ваша лояльность снижается. Рекомендуется участие».
Он вздрагивает. Система не просто показывает — она говорит. Она помнит.
Он нажимает «Пропустить». Голос замолкает. Но он чувствует — она запомнила.
Он ест. Паста с нейтральным вкусом. Тёплая. Базовый профиль.
Он смотрит на стены. Матовый пластик. Циановые линии. 9 квадратных метров. Он знает каждый сантиметр.
Вспоминает, как три года назад у него был рейтинг 470.
Он жил в стандартном блоке. 12 квадратных метров. У него было окно. Затонированное, но настоящее. Он смотрел на двор, на серое небо, на техно-снег. Он мог выключить голоэкран — без кредитов. Просто кнопка.
Она любила включать голоэкран на ночь — показывала звёзды. В стандартном блоке это стоило 5 кредитов в час. Она платила. Он тоже платил. Они лежали вместе, смотрели на звёзды, которые были всего лишь голограммой. Но это было лучше, чем потолок.
Теперь у него нет окна. Только стены. И голографический экран, который показывает небо по запросу — 10 кредитов за час. Он не включает.
Он не знает, как это произошло. Просто рейтинг упал. Просто всё ушло.
Он доедает. Убирает картридж в контейнер для утилизации. Моет руки. Вода тёплая, с запахом антисептика.
Он ложится на кровать. Откидная — лёгкая, удобная. Матрас ортопедический. Сенсоры зафиксировали его вес. Он знал это. Он знал, что если сейчас начнёт дышать чаще, система зафиксирует панику. Он дышал ровно. Делал вдох на четыре счёта. Выдох на четыре. Это был ритуал. Система фиксировала стабильность. Он не давал ей повода.
Он смотрит на потолок. Серый пластик с циановой линией. 2.7 метра. Достаточно, чтобы не чувствовать давления. Но не достаточно, чтобы чувствовать себя свободным.
Он проводит пальцем по браслетнику. На сетчатке появляется уведомление: «Рейтинг: 412. Изменение за неделю: +2 балла». Он смотрит на цифру. Два балла. Ничего. Но это движение. Он запоминает это.
Он думает о бывшей. У неё рейтинг 470. Она живёт в стандартном блоке. У неё есть окно. Она живёт с другим.
На сетчатке — уведомление: «Обнаружен повышенный уровень стресса. Рекомендуется посетить центр социальной адаптации».
Он знал, что это такое. Место, где переучивают. Где рейтинг падает ещё ниже. Где люди не возвращаются. Он закрыл интерфейс.
Он проводит рукой по столу. Пластик был гладким, тёплым. Слишком тёплым. Как будто стол ждал его. Как будто он был частью системы — тёплой, удобной, приятной. Он убрал руку.
Капсула гудит. Вентиляция работает. Циановые линии пульсируют медленнее — синхронизируются с его дыханием.
Через стену почти ничего не слышно. Звукоизоляция работает. Только приглушённый гул. Соседи есть, но они не мешают. Система позаботилась об этом.
Он закрывает глаза. Но не засыпает.
Мысли — о бывшей, о рейтинге, о стенах без окон. О том, что завтра будет новый день. Работа. Зона питания. Капсула.
Он лежит с открытыми глазами. Смотрит на потолок. Циановая линия пульсирует. Он не может уснуть. Память не даёт.
На сетчатке появляется уведомление: «Зафиксирована бессонница. Рекомендуется посетить центр социальной адаптации. Бесплатный кофе для посетителей».
Он усмехнулся. Когда-то он клюнул на это. Пришёл за кофе — и остался в системе на три часа. Опросы, тесты, оценка лояльности. Бесплатный кофе был ловушкой. Он знал это теперь.
Он закрывает глаза. Не отвечает. Просто лежит.
Капсула продолжает гудеть. Циановые линии пульсируют.
Он засыпает. И в последний момент, перед тем как сознание отключилось, он представил, что за стенами — небо. Серое, пустое, настоящее. Капсула не пропускала его внутрь. Но он всё равно представлял.
Система фиксирует его сон.
