В Кремоне 2087 года браслетник видит всё: рейтинг, баланс, местоположение. Всё, кроме «слепых зон» — старых коллекторов, куда не достаёт «Синтез». Именно там работает «Тень».
Он стоит на крыше своего дома и ждёт.
Ровно 22:30. Дрон прилетает всегда в разное время, в разных местах. Алгоритм «Тени» не повторяется — делает его невидимым.
Старый дрон-доставщик опускается на крышу. На корпусе — циановые потёртости, почти стёртый логотип «Аэро-Экспресс». Андрей касается пальцем едва заметной вмятины. Микро-чип на подушечке пальца считывает зашифрованный ключ. На сетчатке появляется код: «7Б-4F-22. Действителен 10 минут».
Дрон взлетает.
Он спускается с крыши, идёт к старому коллектору. Тайник — в стене, за люком. Он вводит код на панели — «7Б-4F-22». Стена открывается. Внутри — плоский металлический контейнер, размером с пачку сигарет. Сверху — ещё один код, другой. Он вводит его. Контейнер открывается. Внутри — стопка старых купюр и маленький чип.
Он закрывает контейнер. Кладёт в карман.
Идёт в речной порт.
Ночь. Ветер с реки — холодный, влажный. Пахнет мазутом, мокрым бетоном и речной тиной. Где-то вдалеке гудит теплоход. Над головой — серое небо, низкие облака.
Он доходит до причала 3. Старый склад, ржавый кран, тёмная вода. Останавливается у крана.
Он знает, что в этом месте — «слепая зона» для дронов. Они не могут его засечь. Это единственный риск, который он может контролировать.
«И слышит звук. Тихий гул. Не теплоход. Дрон-патруль.»
И слышит звук.
Тихий гул. Не теплоход. Дрон-патруль. Он узнаёт этот звук — низкий, ровный. Он не видит его, но знает, что он где-то рядом. Замирает. Дышит ровно — паника выдаёт.
Гул становится ближе. Он видит дрон в воздухе над водой, движется прямо к нему. Андрей сжимает контейнер в кармане. Дрон проходит в десяти метрах. Не останавливается. Улетает.
Андрей выдыхает. Ладони влажные.
Выходит из-за крана.
Через минуту появляется она. Молодая женщина, короткая стрижка, чёрная куртка. Смотрит на контейнер. Подходит. Андрей протягивает его. Она вводит код — третий, который он не знал. Контейнер открывается. Проверяет содержимое. Кивает.
— Ты знаешь, куда они идут? — спрашивает она.
— Нет.
— И не узнаешь.
Она смотрит на него долгим взглядом. Потом разворачивается и уходит. К старому люку в земле. Открывает крышку и спускается вниз. Пламя зажигалки освещает лестницу на секунду. Потом гаснет.
Андрей стоит. Слышит, как люк закрывается. Слышит звук шагов вдалеке — не её, чужие. Напрягается, но не оборачивается.
Отворачивается и идёт домой.
Он проходит мимо «Цеха». В окнах — тёплый жёлтый свет. Кто-то смеётся внутри. Он не останавливается.
Проходит мимо зоны питания «Сорья-Фуд». Огни горят, но внутри никого нет. Только робот-уборщик медленно ползёт по полу.
Проходит мимо мёртвой голограммы на стене. Когда-то она показывала рекламу. Теперь — просто серое пятно. Он смотрит на неё секунду, потом идёт дальше.
Он доходит до своего подъезда. Смотрит на свет в окне на третьем этаже. Поднимается.
Заходит.
Мать сидит на кровати, укрытая пледом. Она смотрит в окно — невидящим взглядом. Глаза мутные, серые. Врачи сказали: если рейтинг не вырастет — через три месяца она ослепнет. Она уже почти не видит.
— Ты пришёл? — спрашивает она, поворачиваясь на звук.
— Да, мама.
— Ты сегодня ел?
— Да, мама. Я ел.
Она не отвечает. Тянет руку к нему. Он берёт её. Она сжимает его пальцы — слабо, но тепло. Потом проводит пальцем по его руке.
— Ты дрожишь, — говорит она.
Он убирает руку.
— Холодно.
Она не отвечает. Поправляет плед и смотрит в окно.
— Ты завтра вернёшься?
— Да. Вернусь.
Он садится рядом с ней, берёт её руку снова. Смотрит в окно. На серое небо, на огни Кристального сектора, которые видны даже отсюда.
Он не знает, сколько ещё сможет так жить. Он знает только, что сегодня он передал контейнер. И что завтра он снова выйдет на крышу.
Он сжимает её руку и закрывает глаза. Она не видит, что он плачет. Хорошо.
