Вечер. За окном — чёрный снег. Он падает крупными хлопьями, оседает на подоконниках, тает, превращаясь в грязную жижу. В баре «Цех» тепло — старые трубы, протянутые под потолком, гудят и отдают жар. Это единственное место в районе, где можно согреться после улицы.
Бар устроен в бывшем заводском цехе. Высокий потолок с открытыми коммуникациями, ржавые балки, циановая подсветка, вплетённая в проводку. Окна здесь старые, без «умного» стекла — сквозь них дует, и на подоконниках скапливается влага. В Кристальном секторе такие окна заменили ещё десять лет назад. Здесь их не меняли. Когда-то здесь плавили металл. Теперь здесь варят синт-алкогольСинт-алкогольИскусственный алкоголь. Дешёвый, горький. Пьют в Заречье. и собирают людей. Технологии никуда не делись — просто стали частью декора. Трубы гудят, свет мерцает, и это не раздражает. Это фон. Ритм.
Над стойкой висит голограмма — трансляция дрон-гонокДрон-гонкиСпорт 2087 года. Беспилотные дроны гоняют по городу. Популярны в барах.. Три дрона ныряют в туннели тепловых труб, обгоняют друг друга. В углу экрана — коэффициенты. Кто-то смотрит, кто-то нет. Это просто картинка, как старый телевизор в углу — есть, но не для всех.
За стойкой — мужчина лет сорока. Потёртая куртка, длинные рукава, браслетник скрыт. Он был техником на заводе, пока тот не закрыли. Теперь работает таксистом. Сегодня выходной. Он пьёт уже третий час. Синт-алкоголь, дешёвый, с горьким привкусом. Он не смотрит на гонки. Он смотрит в стакан. Иногда он думает о том, что мог бы переучиться, если бы был рейтинг выше. Но для этого нужны ИИ-тьюторы и доступ к курсам. А у него — 430. И ни одной возможности.
Рядом с ним — женщина. Она работает сиделкой в клинике. Ухаживает за стариками с рейтингом ниже 400. Сегодня у неё был тяжёлый день — двое умерли. Она пришла не пить, а просто посидеть в тепле. В синей куртке с логотипом «Сорья-Транс» — её сменная одежда. Она снимает комнату в старом цехе, в том же доме, где бар. Два года назад у неё была капсула, но когда рейтинг поднялся до 430, она смогла переехать. Теперь у неё есть стены и окно — но вода всё ещё по графику, и в доме нет современной санитарии. Она знает, что в Панельном поясе уже давно установили системы рекуперации воды, а здесь — только старые трубы.
Она заказывает синт-кофе из автомата — в пластиковом стаканчике, с двумя пакетиками искусственного молока. Кофе горький, но это лучше, чем ничего. Она достаёт из кармана старую книгу — бумажную, 2070-х годов. Читает её уже пятый раз. Других нет. Читает, не поднимая головы. Иногда отпивает кофе. Ни с кем не говорит.
В углу — трое мужчин играют в карты. Колода старая, бумажная, края потёрты. Играют молча, почти без слов. Бросают карты, считают очки, иногда обмениваются взглядами. Ставки — символические, по 5–10 кредитов. Никакого азарта, скорее ритуал.
Один из них — курьер. Он работает на «Тень»«Тень»Децентрализованная крипто-платформа для теневых операций. Контрабанда, информация, анонимные платежи. — развозит контейнеры по ночам. Никто не говорит об этом вслух, но все знают. Он никогда не задерживается надолго — просто играет пару партий и уходит. Всегда в одно и то же время. Говорят, он возит то, чего не должно быть. Лекарства. Еду. Информацию. Никто не спрашивает. В «Цехе» не задают вопросов.
— Слышал, вчера зелёный выиграл полуфинал.
— Это не он выиграл. Это красный врезался в трубу.
— Всё равно ставка прошла. Кто-то поднял 300 кредитов.
— Кому-то повезло.
— Слышал, на площади голограмму отключают.
— Которую?
— Ту, что улыбается уже пять лет.
— Ей давно пора.
Они замолкают. Снова карты. Снова тишина.
За их спинами, у самой стены, стоит андроидАндроидЧеловекоподобный робот. В Заречье редкость. Часто старые модели.. Старая модель, с потёртым пластиком и тусклым цианом в глазах. Он неподвижен, как статуя. Рядом с ним — его владелец, пожилой мужчина в клетчатой рубашке. Андроиды редко встречаются в Заречье — обычно их видят в Кристальном секторе или Панельном поясе. Этот, видимо, перешёл по наследству. Или был куплен на чёрном рынке в слепых зонахСлепые зоныУчастки города, где сигнал «Синтеза» не проходит. Используются «Тенью» для нелегальных операций. — там всё дешевле. И опаснее.
Мужчина не разговаривает с андроидом — просто сидит рядом, пьёт, иногда бросает взгляд на его тусклые глаза. Андроид не отвечает. Он просто стоит. Говорят, он был его сыном. Не настоящим — говорят, это незаконная цифровая копия, сделанная через «Тень». Говорят, он заплатил за это всё, что у него было. Теперь у него есть только андроид.
В самом тёмном углу сидит старик. Он не пьёт. Просто смотрит в стену. Циановая линия на стене пульсирует в такт его сердцу. Ему кажется, что она моргает. Он знает, что это просто проводка. Но он предпочитает думать, что это кто-то смотрит на него. Что он не один.
БраслетникБраслетникУмный браслет, привязанный к рисунку вен. Показывает рейтинг, баланс, местоположение. на его руке почти не светится — рейтинг упал до 398. Он держит картридж с пайком, но не ест. Просто держит. Говорят, он проиграл всё три года назад. Проиграл ставку, проиграл рейтинг, проиграл семью. Теперь он просто сидит. Ждёт чего-то. Или никого.
Он смотрит на стену. Циан мерцает. Он считает. Раз. Два. Три. Четыре. На пятом — моргание. Он не знает, почему он считает. Просто это помогает. Это ритуал. В Заречье так все делают — берут случайность и превращают её в смысл. Иначе нельзя.
Рядом с ним за столиком — двое. Парень и девушка. Их браслетники мерцают ровно — рейтинг 400–420. Они не пьют. У них на столе — голографический футбол. Старый, с задержками, но работает. Парень крутит ручку, девушка смеётся — негромко, почти шёпотом. Их браслетники почти не фиксируют их — они слишком низки для системы. Они «невидимы» для алгоритмов, им никогда не предложат курсы или повышение. Они просто есть.
— Ты видела дрон сегодня?
— Нет. А что?
— На рынке. Кому-то привезли горячую еду. Из Кристального сектора.
— Повезло кому-то.
— А я слышал, в «Сорья-Фуд» опять рейтинг повысили. Теперь горячий обед только с 500.
— Да ладно?
Голографический мяч застревает в центре поля — терминал завис. Парень ударяет по столу. Мяч сдвигается.
Над головой пролетает дрон. Маленький, серебристый, с жёлтым логотипом «БиоКонтроль»БиоКонтрольКорпорация генной терапии. Монополист. Проводит нелегальные эксперименты на маргиналах.. Он несёт чей-то заказ — горячую еду. Дрон садится на стол за стойкой, выпускает поднос. Кто-то получает горячий обед. Дрон взлетает, скрывается в проёме.
Мужчина за стойкой смотрит на дрон, потом на свой стакан. Он не заказывает еду. У него нет денег на доставку. Только паёк. И синт-алкоголь. Он знает, что люди с высоким рейтингом могут заказать горячую еду хоть каждый день, а он — нет. Он не может даже переучиться, потому что для этого нужны кредиты и доступ к ИИ-тьюторам. У него нет ни того, ни другого.
Старик в углу наконец открывает картридж. Выдавливает пасту на кусок хлеба — чёрствого, старого, но настоящего. Хлеб он купил на рынке за 10 кредитов. Паста — бесплатная. Он ест медленно, смакуя каждый кусок. Напротив него — дрон с горячим обедом. Он смотрит на дрон, потом на свой картридж. Улыбается — криво, без тепла. И продолжает есть.
«Громко говорить опасно — браслетники слушают.»
Громко говорить опасно — браслетники слушают. У того парня, что сидит в углу, браслетник сжался, когда он начал повышать голос. Он замолчал на полуслове, и с тех пор только кивает. Теперь все говорят шёпотом. В баре тихо — только гул труб, шипение пара и редкие голоса.
Женщина с книгой закрывает её. Смотрит на стойку, на мужчину, на старика в углу. Вздыхает. Потом поднимается, забирает стаканчик, идёт к выходу.
— Уже?
— Завтра рано.
Она уходит. Дверь закрывается за ней с глухим стуком.
В баре снова тихо. Только андроид у стены продолжает стоять, уставившись в пустоту. А старик считает циановые вспышки. И курьер уже ушёл, оставив на столе пустую кружку.
Бармен смотрит на пустую табуретку, на которой она сидела. Она вернётся. Завтра. Или послезавтра. Всегда кто-то уходит. Всегда кто-то приходит.
Снаружи, за окном, продолжает падать чёрный снег. Хлопья оседают на подоконниках, тают, превращаясь в грязные лужи. Кто-то идёт по улице, не поднимая головы. Голограмма над площадью улыбается, даже когда её никто не видит. Где-то в слепых зонахСлепые зоныУчастки города, где сигнал «Синтеза» не проходит. Используются «Тенью» для нелегальных операций. продают то, чего не должно быть. Где-то летают дроны «Тени»«Тень»Децентрализованная крипто-платформа для теневых операций..
А в баре «Цех» — вечер. Как всегда.
