Кремон, 2087 год. Бумажные книги никому не мешают. Их не запрещают, не сжигают, не прячут. Но почти никто их не читает. В мире, где каждый может погрузиться в идеальный голографический фильм или провести час в виртуальном мире, книга — это как граммофон в эпоху стриминга. Старомодно. Неудобно. Странно. Те, кто читает, — не герои. Они просто люди со странным вкусом. Этот рассказ о таком человеке.
Он работает в Панельном-7Панельный-7Район Панельного пояса Кремона. Средний класс. Квартиры, а не капсулы.. Оператор системы контроля качества в «Сорья-Фуд»«Сорья-Фуд»Корпорация общепита. Управляет зонами питания и выдаёт UBI-пайки.. Следит за алгоритмами. Иногда подтверждает, иногда отменяет. Скучно. Надёжно. РейтингРейтингСоциальный балл от 0 до 1000. Определяет доступ к еде, жилью, работе. 450.
Он не знал, почему выбрал книги. Может, потому что голограммы никогда не пахнут. В голограммах нет шершавых страниц, нет тишины, которая возникает, когда ты переворачиваешь страницу. Только звук. Свет. И бесконечная смена кадров.
Коллеги обсуждают голосериалы. Он не участвует.
— Ты смотрел «Ночной город»?
— Нет.
— А «Виртуальный лес»?
— Нет.
— А ты чё делаешь?
Он пожимает плечами.
— Читаю.
— А, в VR? Какую? — спрашивает один.
— Да, — говорит он. — Классику.
Он не уточняет, что это бумажные книги. Они не спрашивают. Им всё равно.
Квартира маленькая. Одна комната. Окно. Во дворе — серые панельные дома с облупившейся краской. Пахнет мокрым бетоном после дождя. Двор типичный — дети редко играют, старики не сидят на лавках. Здесь все сидят дома.
Вечером он возвращается домой, садится в кресло. Стена засвечивается. Голографический экран предлагает виртуальные миры. Он пробует лес. Идеальный. Скучно. Пробует город. Слишком шумно. Выходит.
Достаёт книгу. Жёлтые страницы. Тишина.
Утром он едет в вакуумном поезде. Пассажиры смотрят в свои браслетникиБраслетникУмный браслет, привязанный к рисунку вен. Показывает рейтинг, баланс, местоположение.. Голографические окна показывают облака.
Он читает книгу. Рядом никто не смотрит на него.
В обед он сидит в парке. На скамейке. Книга в руках. Рядом садится девушка. У неё тоже книга. Бумажная.
Она смотрит на его обложку.
— Ты тоже? — спрашивает.
— Ага.
Она смотрит на его браслетник. Проверяет рейтинг. Пауза. Улыбается.
— Я почти дочитала, — говорит она. — Если хочешь, можешь взять.
— Давай.
Они обмениваются книгами.
— Откуда у тебя такие? — спрашивает он, кивая на её книгу.
— Я работаю в городском архиве, — говорит она. — Оцифровываю старые дела. Бумаги там — до потолка. Всё, что после 2060-го, уже в цифре. А старое — лежит. Иногда я беру книги. Тихо. Чтобы никто не видел.
Он смотрит на неё.
— А эта?
— От отца, — говорит она. — Он работал в типографии. Когда её закрыли, забрал пару пачек. Они лежали в коробках. Я нашла после его смерти.
Она уходит. Он посмотрел ей вслед. Она не обернулась.
Он открывает её книгу. На первой странице — надпись от руки, не её почерк:
«Если ты читаешь это — ты уже часть сети.»
Он замирает. Переворачивает страницу. Между страницами лежит старый бумажный листок. На нём — адрес. Улица, дом, номер. Внизу — подпись: «Типография №3».
Он смотрит на листок. Потом на книгу. Потом на браслетник.
Она знала, что он возьмёт эту книгу. Она оставила это для него.
Он закрывает книгу. Кладёт в рюкзак. Идёт домой. Проходит мимо старой таблички на стене дома: «Типография №3». Краска облупилась, но буквы ещё видны.
На следующий день он замечает дрон-патруль. Тот висит над его домом дольше, чем обычно. Он не обращает внимания. Но замечает.
Он не говорит об этом никому.
Вечером он сидит в кресле. Книга перед ним. Листок с адресом — рядом.
Тишина.
Он не знает, что это за сеть. Не знает, куда это ведёт. Но он знает, что у него есть адрес. И он может пойти туда.
Он берёт книгу, кладёт её в рюкзак, берёт листок и выходит из дома.
Он идёт по адресу.
Он идёт по адресу.
